2 понятие о личности. Общие проблемы 6



страница7/38
Дата22.04.2016
Размер4.38 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   38

Л. Сэв ОСНОВНЫЕ ПОНЯТИЯ. АКТЫ, СПОСОБНО­СТИ. ПРОБЛЕМА ПОТРЕБНОСТЕЙ'


Под актом мы понимаем всякий поступок индивида, на каком бы уровне он ни совершался, рассматриваемый не только в каче­стве поступка, т. е. как относящегося к психике, но и в качестве конкретной деятельности, т. е. как относящегося к биографии; иными словами, поступок рассматривается как дающий (возможно) определенное число результатов, но не только непосредственных результатов для самого индивида, а в результате для всего об­щества с учетом его конкретных условий, результатов, возвращаю­щихся (возможно) к индивиду через более сложные объективные социальные опосредствования. Акты являются существенными — и единственно существенными — элементами теоретического рас­смотрения биографии.

Конкретно познать личность — значит прежде всего познать совокупность актов, составляющих ее биографию. Способность понятия акта играть роль основного понятия в теории личности сразу явствует из того факта, что он непосредственно нам откры­вает доступ к фундаментальным противоречиям личности. В самом деле, именно потому, что особенность акта в отличие от поступка или поведения заключается в том, что он совершает что-то, знание чего в высшей степени важно для его понимания, всякий акт есть, с одной стороны, акт индивида, аспект его биографии, его само­выражение, но, с другой стороны, он является актом детерминиро­ванного социального мира, аспектом общественных отношений, выражением объективных исторических условий.



1 С э в Л. Марксизм и теория личности. М. 1972.

В этой основной двойственности заключается формальная возможность бесчислен­ных противоречий не только между индивидом, в смысле чисто биологическом, предварительном по отношению ко всякой гомини-зации, и обществом, но скорее между социально развитым инди­видом и социальными условиями его развития, — противоречий, отражающих в психологическом плане противоречия общества с самим собой.

Понятие способностей — это второе основное понятие теории личности.

Я называю способностями совокупность «актуальных потенциальностей», врожденных или приобретенных, дающих возможность совершить какой бы то ни было акт на каком бы to ни было уров­не. В таком значении данный термин получает неизмеримо более широкое применение, чем при своем обычном употреблении, когда он обозначает вообще невозможность совершать акты на опреде­ленном уровне психической сложности, даже на определенном уровне признанной социальной полезности. Напротив, в его упо­треблении в данном случае речь идет о тотальности актов инди­вида, пусть самых элементарных и наименее полезных в социаль­ном отношении. Сразу видно, что между актами и способностями индивида существуют многочисленные диалектические отношения, анализ которых составляет важный раздел теории личности. Спо­собность есть индивидуальное условие совершения акта, но огром­ное большинство само создается или развивается в индивиде благодаря совокупности тех актов, условием которых они, в свою очередь, являются. Эти две стороны диалектических отношений актов-способностей выражают не только факт их принадлежности к одному циклу деятельности, в котором они возникают как момен­ты; они ведут также к рассмотрению всей деятельности индивида как неизбежно раздваивающейся на два основных сектора, под­держивающих друг с другом четко определенные отношения. Я называю сектором № 1 индивидуальной деятельности совокупность актов, создающих, развивающих или уточняющих способности. Я называю сектором № 2 индивидуальной деятельности совокуп­ность актов, которые, приводя в действие только уже существующие способности, создают тот или иной результат с помощью этих спо­собностей. Само собой разумеется, что это теоретическое разделение может быть применено к конкретной биографии лишь в той мере, в какой предварительно разрешены многочисленные частные проб­лемы, например проблемы двойной принадлежности: многие в.иды деятельности являются одновременно тренировкой и применением способностей, и даже в определенном смысле это можно сказать о всякой деятельности.



Если верно, что «важнейшая прогрессивная функция общест­ва» — «накопление»2, развитие производительных сил, то точно так же — не в смысле простого сравнения, а в смежно-структур­ной связи — наиболее важной прогрессивной

2 См.: Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 20, с. 323.

функцией личности является развитие способностей. Можно даже, строго следуя марк­систской теории, сравнить способности индивида с основным капи­талом данной экономической формации. Итак, перед нами возни­кает возможность материалистического ритмического анализа лич­ности. Мы видим, например, как в противоположность инертным и чуждым содержанию реальной деятельности структурам, являю­щимся объектом традиционных концепций характера, становится возможным подойти с научных позиций к движению основного фонда активной личности, который непосредственно согласуется с ритмами, развитием и переломными моментами биографии, ко­торый подвергается опасностям социального обесценивания, под­чиняется разнородным требованиям обновления, но который также способен к расширенному воспроизводству; короче говоря, прояс­няется основной аспект конкретной логики процессов индивидуаль­ной жизни. Речь пойдет, в частности, о подходе вплотную к изу­чению проблем пропорциональности между сектором № I и секто­ром № 2, ибо всякое возрастание способностей (сектор № 1) требует определенных изменений в непосредственной деятельности (сектор № 2) также с целью высвобождения времени для обуче­ния, как и с целью применения новых способностей в соответствую­щей сфере деятельности — другими словами, речь пойдет о выра­ботке теории простого и расширенного воспроизводства личности. Но в этом пункте исследования мы неизбежно сталкиваемся с проблемой движущей силы простого или расширенного воспроиз­водства личной деятельности, т. е. прежде всего с проблемой по­требностей. Еще в первой главе мы говорили о том, почему поня­тие «потребность», хотя оно и является, несомненно, важным науч­ным понятием, не может претендовать на то, чтобы самому играть роль основного понятия в теории развития личности. И тем не менее существует не одна причина, позволяющая судить об этом иначе. Во-первых, разве на самом деле потребности в своей пер­вичной биологической форме не являются как у людей, так и у животных реальной отправной точкой деятельности? Что-то не видно, как можно помешать удовлетворению объективных потреб­ностей организма быть отправной точкой психологической деятель­ности. Во-вторых, если бесспорно, что у человека потребности получают формы и содержания, все более и более специализиро­ванные, а следовательно, все менее и менее первичные по отноше­нию к индивидуальной деятельности, не основной, а скорее продук­том которой они в этом смысле являются, то их производный харак­тер не мешает им с более ограниченной точки зрения каждой конкретной деятельности быть еще и относительными отправными точками: не соответствует ли каждое поведение потребностям, пусть даже потребностям, которые можно объяснить только исходя из предшествующих поведений? Короче говоря, потребности, буду­чи абсолютными отправными точками в своем начальном биологическом аспекте, сохранили благодаря сложным взаимодействиям развитой личности относительную роль движущих сил. В-третьих, дфже если предыдущие аргументы будут отвергнуты во имя фун­даментального приоритета деятельности по отношению к потреб­ности, не придем ли мы к убеждению, как это показывает пример исследователей-марксистов, что у человека деятельность, труд со­ставляют именно первую потребность: разве не писал Маркс, что для человека в коммунистическом обществе «труд перестанет быть только средством для жизни, а станет самой первой потребностью жизни»3, так что не приведет ли нас само оспаривание первично­сти потребностей к его новому подтверждению?

Невозможно, следовательно, рассматривать основные понятия теории личности, не попытавшись разобраться в проблеме потреб­ностей.

На первый аргумент, согласно которому объективные потреб­ности организма, взятого в его первичной форме, находятся у исто­ков всякой психологической деятельности, нечего возразить, кроме того, что во всяком реальном развитии, в процессе которого, сле­довательно, возникают качественно новые реальности, то, что вна­чале играло первичную роль, роль основы, в высших фазах уже не играет этой роли, так как свойство основных трансформаций состоит именно в перемещении главных противоречий, т. е. движу­щих сил развития. Не видеть этого — значит оставаться в зави­симости от слишком простой концепции развития, отождествляемо­го с развертыванием абстрактной сущности в неизменном времени, как это можно было часто наблюдать в концепции «прогресса» XVIII века или в концепции «эволюции» XIX века. Мы не хотим этим сказать, что вся человеческая деятельность, даже самая слож­ная, не основывается в известном смысле на перманентной необ­ходимости удовлетворения элементарных органических потребно­стей, как это подтверждается, например, всякий раз, когда люди в силу обстоятельств оказываются в более или менее «естествен­ных» условиях жизни: в таких случаях примат органических по­требностей в их самой непосредственной форме с особенной силой привлекает к себе внимание; речь идет о том, что его нужно под­черкивать не как «проявление» воображаемой «человеческой при­роды», которая якобы дремлет, погребенная под социальностью, а как исключительное обнаружение минимальных условий возмож­ности для человека жить или вообще уцелеть. Но особенно важно не путать крайнюю необходимость, которую человеческая деятель­ность, пусть даже самая сложная, удовлетворяет в этих минималь­ных условиях, и реальную объяснительную основу этой сложной деятельности, взятой сама по себе, ибо способ, при помощи кото­рого первичные потребности завладевают личностью, сам по себе первичен так мало, насколько это возможно, и если вначале пер­вичные потребности могут играть роль основы, то именно в силу того, что не проявились еще все последствия социальной гоминизации.

Маркс К.. Энгельс Ф. Соч., т. 19, с. 20.

Перейдем к обсуждению второго аргумента... Если специфиче­ские человеческие потребности — это нечто совсем иное, чем не­посредственные органические потребности, делает ли это невоз­можным утверждение, что в постоянном цикле деятельностей и потребностей момент потребности сохраняет в относительном смыс­ле роль первого момента, которую мы отказываемся дать, в абсо­лютном смысле, первичной органической потребности? Конечно, если рассматривать как уже данное непрекращающееся цикличе­ское повторение деятельности удовлетворения развитых потребно­стей постоянное проявление потребностей, которые частично яв­ляются следствием самой этой деятельности, то ясно, что каждый момент может быть взят за отправной по отношению к другому, и тогда схема потребность — деятельность — потребность (П—Д— П) не менее законна, чем обратная схема деятельность — потреб­ность— деятельность (Д—П—Д), так как одна из них непрерыв­но соединяется с другой. Взятый в этом смысле вопрос о том, являются ли потребности относительно первичными элементами или нет, т. е. вопрос о том, является ли какая-то одна точка окруж­ности ее «.началом*, по сути своей лишен смысла. Единственная реальная проблема заключается в понимании того, каким образом общий цикл деятельностей и потребностей стал тем, что он есть в развитой личности, в понимании способа, при помощи которого потребности проявляются в личности, способа, который является аспектом цикла, рассматриваемого в его совокупности. Социальная гоминизация выражается не в простых переустройствах или до­бавлениях к модели потребностей, по существу неизменной, а в создании радикально новой структуры мотивации. Слишком часто мы ограничиваемся подчеркиванием чрезвычайного разнообразия и социально-исторической изменяемости человеческих потребностей. Это, с общей точки зрения, соответствует только историзованному психологическому натурализму. Действительно, это еще не самое важное. Самое важное заключается в том, что если элементарная органическая потребность является настоятельной, внутренней и гомеостатичной, то развитая человеческая потребность, напротив, характеризуется, более или менее широко, мерой своей терпимости даже1 к длительному неудовлетворению, своей эксцентрацией и своим расширенным воспроизводством, не имеющим внутренних ограничений.



Мера терпимости проявляется, например, в классических по­ступках отказа, иногда на всю жизнь, от удовлетворения настоя­тельных, подчас существенных потребностей. Эксцентрация выра­жается в особенности в способности брать на себя, пусть даже в ущерб своим собственным потребностям, но тем не менее с чрез­вычайной настойчивостью, потребности другого индивида или со­циальной группы. Разумеется, в этом случае можно считать, что, если человек действует в зависимости от объективно внешних по отношению к нему потребностей, значит он их интериоризует до такой степени, что они становятся его личными потребностями, или, другими словами, даже в этом случае потребность коренится внутри индивида, что бесспорно. Но не будем играть словами и согласимся, что между первоначальной внутренней потребностью и потребностью, внутренний аспект которой понятен только как результат интериоризации требований внешней сущности, есть качественное различие. Так, например, совокупность усилий, из которых состоит жизнь борца, остается непонятой, если в его жиз­ни видеть только совокупность жертв и недооценивать тот факт, что она многими своими сторонами (и часто самыми глубокими) соответствует его личной потребности; но свести его жизнь к че­му-то вроде огромного корыстного расчета — значило бы еще меньше понять ее. В действительности все усилия реальной жиз­ни-борьбы основаны именно на осознании того факта, что общее удовлетворение личных потребностей проходит через совершение определенного числа социальных преобразований — совершение, объективная логика которого подчиняет себе, более или менее полно, непосредственное предельное удовлетворение личных потреб­ностей, взятых отдельно. Личная потребность бороться не есть, следовательно, удовлетворение простой внутренней потребности принесения себя в жертву простому внешнему социальному требо­ванию, она является до определенного момента предопределением противопоставления между внутренней потребностью и внешним социальным требованием, причем преодолением не на основе отказа от внутренней потребности, а на осознании существенно важной эксцентрации ее основы, что, по существу, модифицирует всю деятельность. Что касается расширенного воспроизводства потребностей, то оно настолько ярко проявляется в чрезвычайном историческом разнообразии мотиваций человеческой деятельности и в их безграничном заострении, например в области художест­венного наслаждения, что здесь всякое развитие было бы излишним.

Фромм (Fromm) Эрих (23 марта 1900—1980) — немецко-американский психолог, философ и социолог. Один из главных теоретиков неофрей­дизма. Родился в Германии. Изучал философию в Гейдельбергском уни­верситете, психоаналитическое обра­зование получил в Мюнхенском уни­верситете, а затем в Берлинском пси­хоаналитическом институте. С 1929 по 1932 г. работал в Институте со­циальных исследований во Франк-фурте-на-Майне, в котором сложи­лась и получила широкую известность так называемая франкфуртская со­циологическая школа. После прихода Гитлера к власти Э. Фромм эмигри­ровал в США. Преподавал в раз­личных университетах США, вел широкие теоретические исследования в области психоаналитической теории личности. Э. Фромм, так же как и некоторые другие неофрейдисты, ис­пытал заметное влияние марксизма. В противовес ортодоксальному фрей­дизму Э. Фромм подчеркивает извест­ную автономию по отношению к ор­ганическим потребностям, социаль­ный и исторический характер собственно человеческих потребностей и мо­тивов, рассматривая их как продукт «исторического процесса, который творит людей». Однако в трактовке самого «исторического процесса» Э. Фромм склоняется к психологи­стической позиции, нередко пытаясь объяснять те или иные исторические и социальные события через апелля­цию к собственно психологическим механизмам («бегство от свободы»). Соч.: Escape from Freedom (1941); Man for himself (1947); Psychoanaly­sis and Religion (1950); The Sane Society (1955); Marx's Concept of Man (1961); May Man Prevail? (1961); Beyond the Chains of Illusion (1962); The revolution of Hope (1968); The nature of Man (1969); The Crisis of Psychoanalysis (1970). Лит.: Современная психология в ка­питалистических странах. М., 1963; Уэллс Г. Крах психоанализа. От Фрейда к Фромму. М., 1968; Д о б-реньков В. И. Неофрейдизм в поисках «истины» (иллюзии и за­блуждения Эриха Фромма). М., 1974; Ковалеве. М. Разумный гуманизм и его противники. М., 1975.


1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   38


База данных защищена авторским правом ©bezogr.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница