2 понятие о личности. Общие проблемы 6



страница30/38
Дата22.04.2016
Размер4.38 Mb.
1   ...   26   27   28   29   30   31   32   33   ...   38

Платон СМЕРТЬ СОКРАТА1


1 Платон. Соч. г. 2, М„ 1970

Ну, пора мне, пожалуй, и мыться: я думаю, лучше выпить яд после мытья и избавить женщин от лишних хлопот — не надо будет ^'обмывать мертвое тело. Тут заговорил Критон:

— Хорошо, Сократ,— промолвил он,— но не хочешь ли оста­вить им или. мне какие-нибудь распоряжения насчет детей или еще чего-нибудь? Мы бы с величайшей охотой сослужили тебе любую службу.

— Ничего нового я не скажу, Критон,— отвечал Сократ,— толь-.ко то, что говорил всегда: думайте и пекитесь о себе самих, и тог-

ta, что бы вы ни делали, это будет доброй службой и мне, и моим 'близким, и вам самим, хотя бы вы сейчас ничего и "не обещали. [А если вы не будете думать о себе и не захотите жить в согласии тем, о чем мы толковали сегодня и в прошлые времена, вы ничего |не достигнете, сколько бы самых горячих обещаний вы сейчас ни

[адавали.

— Да, Сократ, — сказал Критон, — мы постараемся исполнить все, как-ты велишь. А как нам тебя похоронить?

— Как угодно,— отвечал Сократ,— если, конечно, сумеете меня схватить и я не убегу от вас.

Он тихо засмеялся и, обернувшись к нам, продолжал:

— Никак мне, друзья, не убедить Критона, что я — это только тот Сократ, который сейчас беседует с вами и пока еще распоря­жается каждым своим словом. Он воображает, будто я — это тот, кого он вскорости увидит мертвым, и вот спрашивает, как меня хоронить! А весь этот длинный разговор о том, что, выпив яду, я уже с вами не останусь, но отойду в счастливые края блаженных, кажется ему пустыми словами, которыми я хотел утешить вас, а заодно и себя... Запомни хорошенько, мой дорогой Критон: когда ты говоришь неправильно, это не только само по себе скверно, но и душе причиняет зло. Так не теряй мужества и говори, что хоронишь мое тело, а хорони как тебе заблагорассудится и как, по твоему мнению, требует обычай.

С этими словами он поднялся и ушел в другую комнату мыться. Критон пошел следом за ним,; а нам велел ждать. И мы ждали, переговариваясь и раздумывая о том, что услышали, но все снова и снова возвращались к мысли, какая постигла нас беда: мы слов­но лишались отца и на всю жизнь оставались сиротами.

Было уже близко к закату: Сократ провел во внутренней комнате много времени. Вернувшись после мытья, он сел и уже больше почти не разговаривал с нами. Появился прислужник Одиннадцати и, ставши против Сократа, сказал:

— Сократ, мне, видно, не придется жаловаться на тебя, как обычно на других^ которые бушуют и проклинают меня, когда я, по приказу властей, объявляю им, что пора пить яд. Я уж и раньше за это время убедился, что ты самый благородный, самый.смирный и самый лучший из людей, какие когда-нибудь сюда попадали. И те­перь я уверен, что ты не гневаешься на меня. Ведь ты знаешь ви­новников и на них, конечно, и гневаешься. Ясное дело, тебе уже понятно, с какой вестью я пришел. Итак, прощай и постарайся как можно легче перенести неизбежное.

Тут он заплакал и повернулся к выходу. Сократ взглянул на него и промолвил:

— Прощай и тьь А мы все исполним как надо.— Потом, обра­тившись к нам, продолжал: — Какой обходительный человек! Он все это время навещал меня, а иногда беседовал со мной, просто замечательный человек! Вот и теперь, как искренне он меня опла­кивает. Однако ж, Критон, послушаемся его — пусть принесут яд, если уже стерли. А если нет, пусть сотрут.

А Критон в ответ:

— Но ведь солнце, по-моему, еще над горами, Сократ, еще не закатилось. А я знаю, что другие принимали отраву много спустя после того, как им прикажут, ужинали, пили вволю, а иные даже наслаждались любовью, с кем кто хотел. Так что не торопись, время еще терпит.

А Сократ ему:

— Вполне понятно, Критон, что они так поступают,— те, о ком ты говоришь. Ведь они думают, будто этим что-то выгадают. И не менее понятно, что я так не поступлю. Я ведь не надеюсь выгадать ничего, если выпью яд чуть попозже, и только сделаюсь смешон самому себе, цепляясь за жизнь и дрожа над последними ее остат­ками. Нет, нет, не спорь со мной и делай, как я говорю.

Тогда Критон кивнул рабу, стоявшему неподалеку. Раб удалился, и его не было довольно долго; потом он вернулся, .а вместе с ним вошел человек, который держал в руке чашу со стертым ядом, чтобы поднести Сократу. Увидев этого человека, Сократ сказал:

— Вот и прекрасно, любезный. Ты со всем этим знаком — что же мне надо делать? ,

— Да ничего,— отвечал тот,— просто выпей и ходи до тех пор, пока не появится тяжесть в ногах, а тогда ляг. Оно подействует само.

С этими словами он протянул Сократу чашу! И Сократ взял ее с полным спокойствием, Эхекрат,— не задрожал, не побледнел, не изменился в лице, но, по всегдашней своей привычке, взглянул на того чуть исподлобья и спросил:

— Как, по-твоему, этим напитком можно сделать возлияние ко­му-нибудь из богов или нет?

—т Мы стираем ровно столько, Сократ, сколько надо выпить. — Понимаю,— сказал Сократ.— Но молиться богам и можно и нужно — о том, чтобы переселение из этого мира в иной было .удачным. Об этом я и молю, и да будет так.

Договорив эти слова, он поднес чашу к губам и выпил до дна — спокойно и легко.

До сих пор большинство из нас еще как-то удерживалось от слез, но, увидев, как он пьет и как он выпил яд, мы уже не могли сдержать себя. У меня самого, как я ни крепился, слезы лились ручьем. Я закрылся плащом и оплакивал самого себя — да! не его я оплакивал, но собственное горе — потерю такого друга! Критон еще раньше моего разразился слезами и поднялся с места. А Ап-полодор, который и до того плакал, не переставая, тут зарыдал и заголосил с таким отчаянием, что всем надорвал душу, всем, кроме Сократа. А Сократ промолвил:

— Ну что вы, что вы, чудаки! Я для того главным образом и отослал отсюда женщин, чтобы они не устроили подобного бесчин­ства,— ведь меня учили,"' что умирать должно в благоговейном молчании. Тише, сдержите себя!

И мы застыдились и перестали плакать.

Сократ сперва ходил, потом сказал, что ноги тяжелеют, и лег на спину: так велел тот человек. Когда Сократ лег, он ощупал ему ступни и голени й спустя немного — еще раз. Потом сильно стиснул ему ступню и спросил, чувствует ли он. Сократ отвечал, что нет. После этого он снова ощупал ему голени и, понемногу ведя руку вверх, показывал нам, как тело стынет • и коченеет, Наконец, прикоснулся в последний раз и сказал, что, когда холод под­ступит к сердцу, он отойдет..

Холод добрался уже до живота, и. тут Сократ раскрылся — он лежал, закутавшись,— и сказал (это были его последние слова):

— Критон, мы должны Асклению петуха2. Так отдайте же, не забудьте.

— Непременно,— отозвался Критон.— Не хочешь ли еще что-нибудь сказать?

Но на этот вопрос ответа уже не было. Немного спустя он вздрогнул и служитель открыл ему лицо: взгляд Сократа остано­вился. Увидев это. Критон закрыл ему рот и глаза.

Таков, Эхекрат, был конец нашего друга, человека — мы впра­ве это сказать — самого лучшего из всех, кото нам довелось.узнать на нашем веку, да и вообще самого, разумного и самого справед­ливого.

2 Выздоравливающий приносил Асклению, богу врачевания, петуха. Сократ счи­тает, что смерть для его души — выздоровление и освобождение отземных невз­год (из комментариев ко II т. Собр. соч. под ред. Лосева А. Ф.)

Феофраст (Теофраст, ок. 370 — 288 г. до н. э.) — древнегреческий философ и ученый, друг и последователь Аристо­теля, после смерти последнего (322 г. до н. э.) в течение 34 лет возглавлял созданную им школу («Ликей»). Ав­тор многочисленных произведений по всем отраслям знания своей эпохи, дошедшим до нас лишь частично. Развивал материалистические сторо­ны учения Аристотеля. Разработал

метод наблюдения, использующего приемы индуктивного обобщения и классификации на основе сходств и различий индивидуальных предметов. Последовательно применял этот ме­тод в ботанике, «отцом» которой он считается, а также в характерологии, где он дал одно из первых описаний человеческих типов. Соч.: Исследование о растениях. М., 1951; Характеры Л., 1974.

В своих «Характерах» Феофраст специфическим образом раскрывает термин «характер». Основу его типов составляет одна ярко выраженная (всегда отрица­тельная) черта, определяющая социальное поведение, или нравственный облик человека. В результате создаются образы-гротески, или образы-символы, облича­ющие различные социальные пороки. В них отсутствуют прочие индивидуальные качества носителей этих пороков.

Таким образом, в «Характерах» мы встречаемся с изображением черт лично­сти в узком значении этого последнего слова.

Г. Олпорт (см. его статью) отмечает очень поучительный прием, которым пользуется Феофраст: он помещает свой персонаж в серию, различных ситуаций, и в каждой из них прослеживает его поведение, обнаруживая в серии поступков печать одной и той же доминирующей черты. По мнению Олпорта, этот прием — один из тех, которые безусловно должна усвоить психология в своих лаборатор­ных и клинических исследованиях личности.

Из 30 зарисовок Феофраста мы выбрали три. В них через яркие жанровые картинки быта афинского жителя своего времени Феофраст изображает «вечные черты»: недоверчивость, льстивость, бестактность.



1   ...   26   27   28   29   30   31   32   33   ...   38


База данных защищена авторским правом ©bezogr.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница