2 понятие о личности. Общие проблемы 6



страница3/38
Дата22.04.2016
Размер4.38 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   38

А. Н. Леонтьев ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ, СОЗНАНИЕ, ЛИЧНОСТЬ'.

индивид и личность

Различение понятий индивид и личность составляет необходимую предпосылку психологического анализа личности.

Наш язык хорошо отражает несовпадение этих понятий: слово «личность* употребляется нами только по отношению к человеку, и притом начиная лишь с некоторого этапа его развития. Мы не говорим «личность животного» или «личность новорожденного». Никто, однако, не затрудняется говорить о животном и о новорож­денном как об индивидах, об их индивидуальных особенностях (возбудимое, спокойное, агрессивное животное и т. д.; то же, конечно, и о новорожденном).



Леонтьев А. Н. Деятельность, сознание, личность. М., 1975.

Мы всерьез не говорим о личности даже и двухлетнего ребенка, хотя он проявляет не только свои генотипические особенности, но и великое множество особенностей, приобретенных под воздействием социального окружения; кстати сказать, это обстоятельство лишний раз свидетельствует против понимания личности как продукта перекрещивания биологического и социального факторов. Любопытно, наконец, что в психопато­логии описываются случаи раздвоения личности, и это отнюдь не фигуральное только выражение; но никакой патологический процесс не может привести к раздвоению индивида: раздвоенный, «разде­ленный» индивид есть бессмыслица, противоречие в терминах.

Понятие личности, так же как и понятие индивида, выражает .целостность субъекта жизни; личность не состоит из кусочков, это не «полипняк». Но личность представляет собой целостное образование особого рода. Личность не есть целостйость, обуслов­ленная генотипически: личностью не родятся, личностью ста­новятся...

Личность есть относительно поздний продукт общественно-исторического и онтогенетического развития человека.

Формирование личности есть процесс sui generis, прямо не совпадающий с процессом прижизненного изменения природных свойств индивида в ходе его приспособления к внешней среде. Человек как природное существо есть индивид, обладающий той или иной физической конституцией, типом нервной системы, тем­пераментом, динамическими силами биологических потребностей, эффективности и многими другими чертами, которые в ходе онто­генетического развития частью развертываются, а частью подавля­ются, словом, многообразно меняются. Однако не изменения этих врожденных свойств человека порождают его личность.

Личность есть специальное человеческое образование, которое так же не может быть выведено из его приспособительной деятель­ности, как не могут быть выведены из нее его сознание или его человеческие потребности, как и сознание человека, так и его потребности (Маркс говорит: производство сознания, производство потребностей), личность человека тоже «производится» — создает­ся общественными отношениями, в которые индивид вступает в своей деятельности. То обстоятельство, что при этом трансформи­руются, меняются и некоторые его особенности как индивида, составляет не причину, а следствие формирования его личности.

Выразим это иначе: особенности, характеризующие одно един­ство (индивида), не просто переходят в особенности другого единства, другого образования (личности), так что первые уничто­жаются; они сохраняются, но именно как особенности индивида. Так, особенности высшей нервной деятельности индивида не стано­вятся особенностями его личности и не определяют ее. Хотя функ­ционирование нервной системы составляет, конечно, необходимую предпосылку развития личности, но ее тип вовсе не является тем «скелетом», на котором она «надстраивается». Сила или слабость нервных процессов, уравновешенность их и т. д. проявляют себя лишь на уровне механизмов, посредством которых реализуется система отношений индивида с миром. Это и определяет неодно­значность их роли в формировании личности.

Чтобы подчеркнуть сказанное, я позволю себе некоторое от­ступление. Когда речь заходит о личности, мы привычно ассоци­ируем ее психологическую характеристику с ближайшим, так ска­зать, субстратом психики — центральными нервными процессами. Представим себе, однако, следующий случай: у ребенка врожден­ный вывих тазобедренного сустава, обрекающий его на хромоту. Подобная грубо анатомическая исключительность очень далека от того класса особенностей, которые входят в перечни особенно­стей личности (в так называемую их «структуру»), тем не менее ее значение для формирования личности несопоставимо больше, чем, скажем, слабый тип нервной системы. Подумать только, сверстники гоняют во дворе мяч, а хромающий мальчик — в сто­ронке; потом, когда он становится постарше и приходит время танцев, ему не остается ничего другого, как «подпирать стенку». Как сложится в этих условиях его личность? Этого невозможно предсказать, невозможно именно потому, что даже столь грубая исключительность индивида однозначно не определяет формиро­вания его как личности. Сама по себе она не способна породить, скажем, комплекса неполноценности, замкнутости или, напротив, доброжелательной внимательности к людям и вообще никаких собственно психологических особенностей человека как личности. Парадокс в том, что предпосылки развития личности по самому существу своему безличны.

Личность как индивид есть продукт интеграции процессов, осуществляющих жизненные отношения субъекта. Существует, однако, фундаментальное отличие того особого образования, ко­торое мы называем личностью. Оно определяется природой самих порождающих его отношений это специфические для. человека общественные отношения, в которые он вступает в своей предмет­ной деятельности. Как мы уже видели, при 'всем многообразии ее видов и форм, все они характеризуются общностью своего внутрен­него строения и предполагают сознательное их регулирование, т. е. наличие сознания, а на известных этапах развития также и само­сознания субъекта.

Так же как и сами эти деятельности, процесс их объединения — возникновения, развития и распада связей между ними — есть процесс особого рода, подчиненный особым закономерностям.

Изучение процесса объединения, связывания деятельностей субъекта, в результате которого формируется его личность, пред­ставляет собой капитальную задачу психологического исследо­вания... Задача эта требует анализа предметной деятельности субъекта, всегда, конечно, опосредствованной процессами созна­ния, которые и «сшивают» отдельные деятельности между собой.

Субъект, вступая в обществе в новую систему отношений, обретает также новые — системные — качества, которые только и образуют действительную характеристику личности: психологиче­скую, когда субъект рассматривается в системе деятельностей, осуществляющих его жизнь в обществе, социальную, когда мы рассматриваем его в системе объективных отношений общества как их «персонификацию»2.

Здесь мы подходим к главной методологической проблеме, которая кроется за различием понятий «индивид» и «личность». Речь идет о проблеме двойственности качеств социальных объектов, порождаемых двойственностью объективных отношений, в которых они существуют. Как известно, открытие этой двойственности при­надлежит Марксу, показавшему двойственный характер труда, производимого продукта и, наконец, двойственность самого человека как «субъекта природы» и «субъекта общества»3.

Для научной психологии личности это фундаментальное мето­дологическое открытие имеет решающее значение. Оно радикально меняет понимание ее предмета и разрушает укоренившиеся в ней схемы, в которые включаются такие разнородные черты или «подструктуры», как, например, моральные качества, знания, навы­ки и привычки, формы психического отражения и ?емперамент. Источником подобных «схем личности» является представление о развитии личности как о результате наслаивания прижизненных приобретений на некий предсуществующий метапсихологический базис. Но как раз с этой точки зрения личность как специфиче­ски человеческое образование вообще не может быть понята.

Действительный путь исследования личности заключается в изучении тех трансформаций субъекта (или, говоря языком Л. Сэва, «фундаментальных переворачиваний»), которые создаются само­движением его деятельности в системе общественных отношений4. На этом пути мы, однако, с самого начала сталкиваемся с необ­ходимостью переосмыслить некоторые общие теоретические поло­жения.

Одно из них, от которого зависит исходная постановка пробле­мы личности, возвращает нас к уже упомянутому положению о том, что внешние условия действуют через внутренние, «Положе­ние, согласно которому внешние воздействия связаны со своим психическим эффектов опосредствованно через личность, является тем центром, исходя из которого определяется теоретический подход ко всем проблемам психологии личности...»5. То, что внеш­нее действует через внутреннее, верно, и к тому же безоговорочно верно, для случаев, когда мы рассматриваем эффект того или иного воздействия. Другое дело, если видеть в этом положении ключ к пониманию внутреннего как личности. Автор поясняет, что это внутреннее само зависит от предшествующих внешних воздействий.

* Маркс К.., Энгельс Ф. Соч., т. 23, с. 244; т. 46, ч. I, с. 505. Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 23, с. 50; т. 46, ч. I, с 89- т 46 ч. II, с. 19,

4 Сэв Л. Марксизм и теория личности. М., 1972, с. 413.

5 Рубинштейн С. Л. Принципы и пути развития психологии. М., ,1959, с. 118,

Но этим возникновение личности как особой целостности, прямо не совпадающей с целостностью индивида, еще не раскрывается, и поэтому по-прежнему остается возможность понимания личности лишь как обогащенного предшествующим опытом индивида.

Мне представляется, что для того, чтобы найти подход к пробле­ме, следует с самого начала обернуть исходный тезис: внутреннее (субъект) действует через внешнее и этим само себя изменяет. Положение это имеет совершенно реальный смысл. Ведь первона­чально субъект жизни вообще выступает лишь как обладающий, если воспользоваться выражением Энгельса, «самостоятельной силой реакции», но эта сила может действовать только через внешнее, в этом внешнем и происходит ее переход из возможности в действительность: ее конкретизация; ее развитие и обогащение — словом, ее преобразования, которые суть преобразования и самого субъекта, ее носителя. Теперь, т. е. в качестве преобразованного субъекта, он и выступает как преломляющий в своих текущих состояниях внешние воздействия.
ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ КАК ОСНОВАНИЕ ЛИЧНОСТИ

Главная задача состоит в том, чтобы выявить действительные «образующие» личности — этого высшего единства человека, из­менчивого, как изменчива сама его жизнь, и вместе с тем сохра­няющего свое постоянство, свою аутоидентичность.

Реальным базисом личности человека является совокупность его, общественных по своей природе, отношений к миру, но от­ношений, которые реализуются, а они реализуются его деятель­ностью, точнее, совокупностью его многообразных деятельностей. Имеются в виду именно деятельности субъекта, которые и яв­ляются исходными «единицами» психологического анализа личности, а не действия, не операции, не психофизиологические функции или блоки этих функций; последние характеризуют деятельность, а не непосредственно личность. На первый взгляд это положение кажется противоречащим эмпирическим представлениям о лич­ности и, более того, обедняющим их, тем не менее оно единст­венно открывает путь к пониманию личности в ее действительной психологической конкретности.

Прежде всего на этом пути устраняется главная трудность: определение того, какие процессы и особенности человека относят­ся к числу психологически характеризующих его личность, а какие являются в этом смысле нейтральными. Дело в том, что, взятые сами по себе, в абстракции от системы деятельности, они вообще ничего не говорят о своем отношении к личности. Едва ли, на­пример, разумно рассматривать как «личностные» операции письма, способность чистописания. Но вот перед нами образ героя повести Гоголя «Шинель» Акакия Акакиевича Башмачкина. Служил он в некоем департаменте чиновником для переписывания казенных бумаг, и виделся ему в этом занятии целый разнообразный и при-

тягательный мир. Окончив работу, Акакий Акакиевич тотчас шел домой. Наскоро пообедав, вынимал баночку с чернилами и прини­мался переписывать бумаги, которые он принес домой, если же таковых не случалось, он снимал копии нарочно, для себя, для собственного удовольствия. «Написавшись всласть, — повествует Гоголь, — он ложился спать, улыбаясь заранее при мысли о завт­рашнем дне: что-то бог пошлет переписывать завтра».

Как произошло, как случилось, что переписывание казенных бумаг заняло центральное место в его личности, стало смыслом его жизни? Мы не знаем конкретных обстоятельств, но так или иначе обстоятельства эти привели к тому, что произошел сдвиг одного из главных мотивов на обычно совершенно безличные операции, которые в силу этого превратились в самостоятельную деятельность, в этом качестве они и выступили как характеризую­щие личность.

Иногда дело обстоит иначе. В том, что с внешней стороны ка­жется действиями, имеющими для человека самоценное значение, психологический анализ открывает иное, а именно, что они явля­ются лишь средством достижения целей, действительный мотив которых лежит как бы в совершенно иной плоскости жизни. В этом случае за видимостью одной деятельности скрывается другая. Имен­но она-то непосредственно и входит в психологический облик личности, какой бы ни была осуществляющая ее совокупность конкретных действий. Последняя составляет как бы только оболоч­ку этой другой деятельности, реализующей то или иное действи­тельное отношение человека к миру, — оболочку, которая зависит от условий, иногда случайных. Вот почему, например, тот факт, что данный человек работает техником, сам по себе ничего еще не говорит о его личности; ее особенности обнаруживают себя не в этом, а в тех отношениях, в которые он неизбежно вступает, может быть, в процессе своего труда, а может быть, и вне этого процесса.

В исследовании личности нельзя ограничиваться выяснением предпосылок, а нужно исходить из развития деятельности, ее кон­кретных видов и форм и тех связей, в которые они вступают друг с другом, так как их развитие радикально меняет значение самих этих предпосылок. Таким образом, направление исследования обра­щается не от приобретенных навыков, умений и знаний к харак­теризуемым ими деятельностям, а от содержания и связей деятель­ностей к тому, как и какие процессы их реализуют, делают их возможными.

Уже первые шаги в указанном направлении приводят к воз­можности выделить очень важный факт. Он заключается в том, что в ходе развития субъекта отдельные его деятельности вступают между собой в иерархические отношения. На уровне личности они отнюдь не образуют простого пучка, лучи которого имеют свой источник и центр в субъекте. Представление о связях между деятельностями как о коренящихся в единстве и целостности их субъекта является оправданным лишь на уровне индивида. На этом уровне (у животного, у младенца) состав деятельностей и их взаимосвязи непосредственно определяются свойствами субъекта — общими и индивидуальными, врожденными и приобретенными при­жизненно. Например, изменение избирательности и смена деятель­ности находятся в прямой зависимости от текущих состояний потребностей организма, от изменения его биологических доминант. Другое дело — иерархические отношения деятельностей, кото­рые характеризуют личность. Их особенностью является их «от-вязанность» от состояний организма. Эти иерархии деятельностей порождаются их собственным развитием, они-то и образуют ядро

личности.

Иначе говоря, «узлы», соединяющие отдельные деятельности, завязываются не действием биологических или духовных сил субъ­екта, которые лежат в нем самом, а завязываются они в той системе отношений, в которые вступает субъект.

Наблюдение легко обнаруживает те первые «узлы», с образо­вания которых у ребенка начинается самый ранний этап формиро­вания личности. В очень выразительной форме это явление однажды выступило в опытах с детьми-дошкольниками. Экспериментатор, проводивший опыты, ставил перед ребенком задачу — достать удаленный от него предмет, непременно выполняя правило — не вставать со своего места. Как только ребенок принимался решать задачу, экспериментатор переходил в соседнюю комнату, из кото­рой и продолжал наблюдение, пользуясь обычно применяемым для этого оптическим приспособлением. Однажды после ряда безуспеш­ных попыток малыш встал, подошел к предмету, взял его и спо­койно вернулся на место. Экспериментатор тотчас вошел к ребенку, похвалил его за успех и в виде награды предложил ему шоко­ладную конфету. Ребенок, однако, отказался от нее, а когда экспериментатор стал настаивать, то малыш тихо заплакал.

Что лежит за этим феноменом? В процессе, который мы наблю­дали, можно выделить три момента: 1) общение ребенка с экспе­риментатором, когда ему объяснялась задача; 2) решение задачи и 3) общение с экспериментатором после того, как ребенок взял предмет. Действия ребенка отвечали, таким образом, двум различ­ным мотивам, т. е. осуществляли двоякую деятельность: одну — по отношению к экспериментатору, другую — по отношению к предмету (награде). Как показывает наблюдение, в то время, когда ребенок доставал предмет, ситуация не переживалась им как конфликтная, как ситуация «сшибки». Иерархическая связь между обеими деятельностями обнаружилась только в момент возобновившегося общения с экспериментатором, так сказать, post factum: конфета оказалась горькой, горькой по своему субъективному, личностному смыслу.

Описанное явление принадлежит к самым ранним, переходным. Несмотря на всю наивность, с которой проявляются эти первые соподчинения разных жизненных отношений ребенка, именно они свидетельствуют о начавшемся процессе формирования того осо­бого образования, которое мы называем личностью. Подобные соподчинения никогда не наблюдаются в более младшем возрасте, зато в дальнейшем развитии, в своих несоизмеримо более сложных и «спрятанных» формах они заявляют о себе постоянно. Разве не по аналогичной же схеме возникают такие глубоко личностные явления, как, скажем, угрызения совести?

Развитие, умножение видов деятельности индивида приводит не просто к расширению их «каталога». Одновременно происходит центрирование их вокруг немногих главнейших, подчиняющих себе другие. Этот сложный и длительный процесс развития личности имеет свои этапы, свои стадии. Процесс этот неотделим от разви­тия сознания, самосознания, но не сознание составляет его пер­вооснову, оно лишь опосредствует и, так сказать, резюмирует его.

Рубинштейн Сергей Леонидович

(18 июня 1889—11 января 1960) — советский психолог и философ, про­фессор, член-корреспондент АН СССР (с 1943), действительный член АПН РСФСР (с 1945). Окончил Одесский (Новороссийский) университет

(1913). С 1919 г. — доцент кафедры философии и психологии Одесского университета. В 1932—1942 гг. — зав. кафедрой психологии Ленин­градского педагогического института им. А. И. Герцена, в 1942—1950 гг. зав. кафедрой психологии Москов­ского университета, в 1942—1945 гг.— директор Института психологии в Москве. С 1945 г. — зав. сектором психологии Института философии АН СССР.

Основные работы С. Л. Рубинштейна посвящены философским и методоло­гическим проблемам психологии, и

прежде всего проблемам сознания, деятельности и личности. С. Л. Ру­бинштейном выполнен ряд экспери­ментальных исследований в области психологии восприятия, мышления и др. С. Л. Рубинштейн был непре­взойденным систематизатором. Его фундаментальные «Основы общей психологии» (2-е изд., 1946), удо­стоенные Государственной премии, до сих пор остаются одним из лучших на русском языке руководств по пси­хологии с глубоким марксистским анализом основных ее проблем. Соч.: Основы психологии. М., 1935; Основы общей психологии. 2-е изд. М., 1946; Бытие и сознание. М., 1957, О мышлении и путях его исследова­ния. М., 1958; Принципы и пути раз­вития психологии. М., 1959; Пробле мы общей психологии. М., 1973.



1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   38


База данных защищена авторским правом ©bezogr.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница