2 понятие о личности. Общие проблемы 6



страница20/38
Дата22.04.2016
Размер4.38 Mb.
1   ...   16   17   18   19   20   21   22   23   ...   38

Р. Мейли ЧЕРТЫ ЛИЧНОСТИ'



ВАЖНОСТЬ ПОНЯТИЯ «ЧЕРТА»

1 Экспериментальная психология. Под ред. П. Фресса и Ж. Пиаже. Вып. V М., 1975.

Непосредственно наблюдаемая черта выступала вплоть до наших дней в качестве первичного материала психологии личности. На непосредственное выявление черт личности рассчитаны нее вопрос­ники и анкеты, предназначенные для изучения личности; к опреде­лению черт неизменно приходит исследователь, наблюдая поведе­ние испытуемого или анализируя результаты выполнения какого-то теста.

Язык предоставляет в наше распоряжение обилие слов, с по­мощью которых можно охарактеризовать личность или поведение. Олпорт и Одберт (1936) обнаружили в английском языке около 17 000 таких слов, из которых 4505 являются названиями черт как таковых; Клагес насчитал 4000 таких слов в немецком языке, а Баумгартен, выбравший более строгие критерии, — 1093. Этому множеству слов соответствует, очевидно, еще большее разнооб­разие различных проявлений человека. Однако большинство этих терминов используется в самых разных смыслах и относится, как правило, то к одному аспекту личности, то к другому, причем ав­тор нередко не отдает себе в этом отчета. Робость, например, мо­жет обозначать манеру поведения по отношению к другим лицам; это же самое.может относиться к черте (свойству) личности, объ­ясняющей, почему человек ведет себя так робко. В этом случае можно на основании ряда наблюдений прийти к выводу, что чело­век должен обладать такой чертой. Можно еще более отдалиться от первоначального значения этого термина, превратив эту черту в некоторое измерение личности, что означает; что каждый инди­вид занимает определенное место на шкале, охватывающей все степени робости от минимальной до максимальной, и что этим по­ложением определяется значительное число поступков или черт менее общего характера, которые как будто бы вообще не имеют никакой связи с робостью в первоначальном смысле этого слова. Наконец, черта может служить указателем типа, примером этого является употребление слова «экстраверсия». В самом общем виде следует признать, что один и тот же термин может употребляться на самых различных уровнях обобщения.

ПЕРВИЧНАЯ ЧЕРТА

Под первичной чертой следует понимать результат непосред­ственного восприятия того или иного аспекта личности. Мерфи (1947) рассказывает, что Вертгеймер любил проигрывать на фор­тепиано небольшие музыкальные пьесы, характеризующие присут­ствующих людей, а затем просил своих помощников определить их.

Число угадываний значительно превышало уровень случайности. Вот пример глобального восприятия личности, тогда как при восприятии черт выделяется только один ее частный аспект.

В своем первоначальном смысле черты — это гештальты выс­шего порядка, предшествующие рефлексии и психологическому ана­лизу и представляющие собой материал научной работы. Этот не­посредственный опыт тем не менее не всегда имеет чистую перцеп­тивную природу, и необходимо различать разные степени его сложности в зависимости от того, является ли черта выражением того, что воспринимается в данный момент, или же в основе ее лежит продолжительный опыт. Так, у нас может сложиться непосредственное впечатление об отношении к нам какого-либо человека сразу же, как только мы с ним встретимся, или мы можем заметить, что человек боится, сконфужен, печален, весел, колеблется и т. д. Во всех этих случаях мы схватываем одномоментные черты поведения. Когда же в других случаях мы говорим, что некто робок, боязлив, нерешителен, недоверчив, эмоционален и т. д., мы выражаем резуль­тат совокупности наблюдений, конденсирующихся в одно целост­ное впечатление.

Мы, безусловно, не можем обойтись беа первичных черт, не­смотря на всю их субъективность. Очень часто они незаметно для нас проникают в наши рассуждения. В целях анализа структуры личности часто прибегают к помощи объективных тестов, как это делали Кэттел и Айзенк, или же пользуются так называемыми про-жективными тестами. Чтобы интерпретировать результаты этих тестов, создаются новые понятия, не связанные с непосредственно наблюдаемыми чертами. Так, например, в случае теста Роршаха таворят об «интимном резонансе> или «типе апперцепции». В дру­гих случаях из общей психологии заимствуются такие понятия, как персеверация, фрустрация, уровень притязаний и т. д.

Однако в конечном счете оказывается необходимым обращение к чертам в первичном значении этого слова. Невозможно удер­жаться от того, чтобы не попытаться узнать, чему же в реальном поведении человека соответствуют результаты, полученные в тесте, как соотносятся они с личностью в том виде, в каком она пред­стает перед нами и какую мы описываем с помощью черт. Важность, которая придается обнаружению таких корреляций, настолько ве­лика, что ценность теста определяется тем, в какой мере с его помощью удается их выявить. Действительно, валидность теста обычно определяется тем, насколько полученные благодаря ему результаты согласуются с нашими знаниями об этой личности.

Пониманию черты как явления восприятия противостоит по­нимание черты как переменной.
ЧЕРТЫ КАК ПЕРЕМЕННЫЕ

Как только исследование личности приобретает научный харак­тер, сразу же появляется потребность в том, чтобы заменить субъ­ективное восприятие объективными данными. В результате черта начинает определяться посредством реакций или поступков, на­блюдаемых в определенных ситуациях. В вопросниках перечисляют­ся ситуации, в которых должна проявиться эта черта.

В вопроснике Нигневитского, о котором сообщает Бренгельман (1960), мы находим, например, следующие утверждения, соответ­ствующие черте, называемой ригидностью:

Вы никогда не позволяете Вашим друзьям беспокоить Вас во время работы.

Перед тем как отправиться в путешествие, Вы всегда заранее составляете план и точный маршрут, отклонения от которого всегда для Вас болезненны.

Вы всегда предпочитаете знакомые и безопасные ситуации новым и неиз­веданным возможностям.

Вас всегда чрезвычайно раздражает, если непрошеные посетители прони­кают в Вашу частную жизнь.

В других случаях можно оценить степень выраженности ка­кой-нибудь черты (пунктуальности, например, или стремления к порядку) с помощью оценочных шкал, в которых определенным степеням выраженности черты соответствуют конкретные поступки. В случае пунктуальности на одном полюсе шкалы находится педан­тичность или чрезмерная скрупулезность, а на другом — небреж­ность или бесцеремонность.

В этих примерах, число которых можно при желании умножить, выделяются два факта: 1) понимание черты в первичном и субъ­ективном смысле этого слова и стремление отыскать посредством интуиции или собственного опыта такие поступки, с помощью ко­торых можно было бы проиллюстрировать ее; 2) для того чтобы не приписывать черте слишком специфическое значение, обычно подбираются различные ее проявления.

Такая методика приводит к тому, что подлежащая определению черта превращается в переменную личности (или свойство), кото­рая проявляется в той или иной степени в некоторых поступках или детерминирует их.

Измерить переменную — это значит не только констатировать ее присутствие, но и определить ее количественно. В случае перемен­ных поведения, которые нас в данном случае интересуют, обычно прибегают к следующим двум способам: либо в вопросниках ко­личество ответов, указывающих на присутствие соответствующего качества, рассматривается как показатель его интенсивности, либо степень выраженности переменной определяется непосредственно с помощью шкалы оценок. Однако эти два метода искажают весь­ма характерным образом ту черту, для выявления степени прояв­ления которой они созданы. В вопроснике число значимых ответов указывает скорее на количество случаев, в которых проявилась искомая черта у индивида, чем на ее «интенсивность». Система­тическое изучение того, согласуются ли между собой результаты измерения черты, полученные с помощью этих двух методов, не проводилось, однако из практики известно, что человек может быть очень смелым (или ригидным) в одних ситуациях и совсем несмелым — в других. Мы еще будем говорить ниже об этой весь­ма противоречивой проблеме генерализованности черт; здесь же достаточно сказать, что с помощью вопросников можно непосред­ственно измерить только вероятность проявления черты, что совер­шенно необязательно связано с ее «интенсивностью».

Измерение по шкале оценок влечет за собой другую трансфор­мацию черты. Часто оказывается очень трудным определить на вербальном уровне различные степени таких черт, как храбрость, робость, мягкость и т. д. В этом случае мы также имеем дело с вероятностью проявления черты или же с указанием различных по­ступков или ситуаций, характерных для каждой ее степени, не имея, однако, никаких доказательств того, что они обусловлива­ются одной и той же переменной.

Учитывая все сказанное, не приходится удивляться, что очень часто «измеренная» черта мало соответствует черте, полученной на основании глобальной оценки. Можно считать все это резуль­татом субъективности и, стало быть, недостоверности оценок, но, очевидно, более правильным было бы сделать вывод, что перемен­ная и черта являются просто различными реальностями. Черта — это воспринятый гештальт, а переменная — это измеримый аспект поведения. Исследователь, учитывающий это различие, может из­бавить себя от излишней работы.

Специальным методом, позволяющим объективно выявлять фун­даментальные переменные личности, является факторный анализ, речь о котором пойдет в следующем разделе. Чтобы отличить эти переменные от других, выявляемых с помощью иных методов ана­лиза, их принято называть факторами. По Кэттелу, как мы позд­нее увидим, факторы — это «глубинные черты», лежащие в осно­ве «поверхностных черт». Таким образом, мы снова приходим к различению понятий «первичная черта» и «переменная».


ЧЕРТА КАК ГЕНЕРАЛИЗОВАННАЯ РЕАКЦИЯ

Под влиянием, бихевиоризма в Соединенных Штатах появилось много сторонников третьей концепции черты. Утверждение Уотсо-на, в котором отразилась его уверенность в том, что из одного и того же ребенка можно сделать как преступника, так и гения, высказанное им в его фундаментальном изложении теории бихевио­ризма, приобрело большую известность. Это утверждение предпо­лагает отрицание детерминирующих черт личности с самого нача­ла ее становления. Если бихевиорист и говорит о черте, то толь­ко как об ответе, наблюдаемом в нескольких ситуациях и имеющем некоторые общие элементы, т. е. в смысле генерализованной реак­ции. Если же в результате повторных подкреплений определенный ответ распространяется на различные ситуации, то можно говорить о черте. Газри (1944), сформулировавший теорию личности с по­зиций ассоциативного научения, приводит в качестве примера профессиональную деятельность, где человек очень часто ока­зывается в аналогичных ситуациях, требующих реакции с его сто­роны.

Согласно этой теории вероятность того, что ответ станет гене­рализованным, не слишком велика и, стало быть, не может сущест­вовать слишком много генерализованных черт.
Б. ИЗОЛИРОВАННЫЕ ЧЕРТЫ

В характерологической литературе издавна принято описывать и анализлровать черты личности, показывая их различные аспекты и вариации, в зависимости от их сосуществования с другими чер­тами, а также от той или иной ситуации в жизни индивида. Ха­рактеры Теофраста и Лабрюйера — классические примеры та­кого подхода. Эти авторы показали, что они обладали острой на­блюдательностью, глубокой и тонкой психологической интуицией, которыми совершенно напрасно пренебрегает современная научная психология. Между тем такой подход позволяет развивать способ­ность к наблюдению и наводит на размышления, которые могут послужить толчком для последующих психологических исследова­ний.

В современной экспериментальной психологии существует мно­жество исследований, посвященных конкретным чертам личности. В то время как Хейманс и Вирсма еще надеялись охватить всю совокупность черт, с тем чтобы выделить наиболее фундаменталь­ные из них, и факторный анализ, основанный на гораздо более совершенных методах, также был направлен на решение подобной задачи, исследования, к рассмотрению которых мы сейчас присту­паем, преследовали значительно более узкие цели. Их цель заклю­чалась в том, чтобы исследовать и определить как можно более полно и точно некоторые черты или переменные личности, рассмат­риваемые как наиболее важные либо с практической, либо с тео­ретической точки зрения.

В этих исследованиях чаще всего употреблялся метод корреля­ции с целью определения влияния изучаемой переменной на другие черты или конкретные поступки индивида, а также изучения ее связи с некоторыми факторами среды. С развитием наших знаний изучаемые качества все больше и больше отличаются от класси­ческих черт характерологии и превращаются в переменные, описы­вающие динамику личности. Это предполагает, в свою очередь, необходимость предварительных теоретических гипотез; таким об­разом, все эти исследования являются отражением различных направлений современной психологии, к которым они относятся (би­хевиоризм, психоанализ, гештальтпсихология).

Следствием различия концепций, лежащих в основе этих ис­следований, является то, что они не приводят к выработке согла­сованных точек зрения на структуру личности; тем не менее они позволяют уточнить некоторые частные моменты и достаточно глу­боко проследить сплетение переменных. Одна из основных труд­ностей, возникающих при проведении этих исследований, состоит в том, что операциональное определение переменных неминуемо сводит их к конкретным поведенческим реакциям или ответам на вопросы анкеты и таким образом они сразу же теряют свой тео­ретически предполагаемый более общий характер. На результатах это отражается таким образом, что получаемые значения корреля­ции, как правило, очень малы, непостоянны и тем самым с трудом поддаются интерпретации. По этой причине мы ограничимся тем, что очень кратко представим некоторые наиболее изученные черты, чтобы читатель смог составить себе представление о направлении этих исследований.

а) Индивидуальный стиль. Типологи уже давно заметили, что люди отличаются друг от друга, помимо всего прочего, характе­ром восприятия и мышления, и попытались построить соответст­вующие тесты. Эта идея вдохновила Роршаха, создавшего тест с чернильными пятнами, и Вартегга, предложившего тест на завер­шение рисунка (1953; см. также Biedma, 1955). Они полагали, что некоторые формальные характеристики, каково бы ни было их происхождение, должны проявляться в самых различных действиях индивида; спустя несколько лет для обозначения этих черт был предложен термин «индивидуальный стиль». Наиболее изученной чертой является, видимо, «ригидность» — тенденция к сохранению своих установок, принципов, способов мышления и неспособность к изменению своей точки зрения, переструктированию форм и т.. д. (см. Oleron, 1955). В исследовании авторитарной личности, осу­ществленном Адорно и др. (1950), ригидности отводилось доволь­но заметное место, однако едва ли правомерно сводить различные формы проявления этой черты к одной-единственной первопричине, поскольку значения корреляции между различными измерениями часто очень малы; к тому же ниже мы покажем, что фактор ри­гидности не существует вообще. Однако, хотя мы и вынуждены отказаться от идеи существования генерализованной черты «ри­гидность», нельзя отрицать, что некоторым людям в определен­ных ситуациях свойственна выраженная ригидность. Психологов интересуют и другие черты того же порядка, такие, как внушае­мость, устойчивость и персеверация (последняя является, видимо, одной из форм ригидности). Обзор важнейших работ, посвящен­ных изучению этих черт, принадлежит Айзенку (1960).

о) Мотивационные черты. Поскольку речь о мотивации идет в другой главе, мы ограничимся тем, что упомянем только наиболее изученные черты. Едва ли удивительно, что объектом многочисленных исследований стала тревожность, этому способствовало, впрочем, создание Дженет Тейлор (1953) шкалы «выраженной тревожности». Насколько мне известно, общего обзора работ, по­священных тревожности, не существует. Как правило, тревожность рассматривают в психоаналитическом плане как результат внут­ренних конфликтов, однако проблема большей или меньшей пред­расположенности к именно такому способу реагирования до сих пор является неизученной. В генетических исследованиях Мейли (1957) и Пулвера (1959) можно, видимо, обнаружить отправную точку для исследований в этом направлении (см. также ниже). Де Кастро (1958) предложил на основе экспериментальных ис­следований бифакторную теорию тревожности, согласно которой одним из решающих факторов является неуверенность; таким об­разом, мы, видимо, снова подходим к проблеме неопределенности, о которой уже говорилось выше.

Еще одна черта, оказавшаяся в центре многочисленных иссле­дований, — это агрессивность. Благодаря книге Доларда, Дуба, Миллера, Маурера и Сирса (1939), в которой был сформулирован тезис о том, что агрессивность является реакцией на фрустрацию, выделение агрессивности в качестве самостоятельной черты стало общепризнанным. Не следует, однако, пренебрегать и психоанали­тической концепцией агрессивности, подчеркивающей ее импульсив­ную природу, на что указывает Басе (1961), работа которого яв­ляется обзором различных точек зрения по этому вопросу. Мэн-дел (1960), подвергший факторному анализу результаты весьма многочисленных непосредственных наблюдений агрессивных по­ступков школьников, обнаружил 4 фактора, из которых наиболее важным является желание господствовать, что приближается к точке зрения Пьерона (1959), объединявшего агрессивность и склон­ность к господству.

Тот факт, что у разных индивидов агрессивная реакция на фрустрацию бывает выражена в различной степени, вызвал к жизни понятие сопротивляемости фрустрации. Эта черта, особен­но часто изучавшаяся с помощью теста на фрустрацию, предло­женного Розенцвейгом (1954), как правило, интерпретируется в плане психологии Я, поскольку, видимо, существуют индивидуаль­ные различия в отношении стойкости к стрессу вообще; возможно также, что эта черта имеет физиологическое происхождение. Зна­чение фрустрации для понимания личности людей, страдающих физическими недостатками, было показано в работе Ван Роя (1954), использовавшего тест Розенцвейга. Крамер (1959) изучал эту черту у различных профессиональных групп, особенно у летчи­ков и военных.

Вдохновленное Левином исследование Хоппе эффекта успеха и неуспеха деятельности привело к возникновению понятия «уро­вень притязаний».

В то время как в начале развития характерологии на первом плане, как это явствует из книги Олпорта (1937), являющейся в известном смысле поворотным пунктом в эволюции этой дисципли­ны, были такие черты поведения, как честность, стремление к по­рядку или господству, инициативность и прочие установки, те чер­ты, несколько примеров которых мы только что привели, имеют иную направленность. Они уже не являются больше качествами поведения,' понимаемого как последовательность поступков, а становятся качествами психических процессов. Таким образом, мы имеем право говорить о прогрессе наших знаний, хотя нам еще не удается об-наружить явные связи между этими качествами и поведением.

1   ...   16   17   18   19   20   21   22   23   ...   38


База данных защищена авторским правом ©bezogr.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница