1. Июнь Август 1941 года. Начало войны



страница5/6
Дата02.05.2016
Размер1.56 Mb.
1   2   3   4   5   6


НКО

Войсковая часть

Полевая почта

38202


22 апреля 1945г.

№ 4/22/45


Вел я также дознание о хищении леса в Бутурлинском лесничестве, автодорожной аварии по вине зам. командира бригады по хозяйственной части гв. майора Демьяненко, хищения крупной суммы денежных средств начфином бригады. На квартире, где оставалась его жена, с сержантом Жерноклюевым и рядовым Тюльпиным (это были физические крепкие воины), мы несколько дней находились в засаде, но он так и не появился.

Во время моего отсутствия на заводе работой команды на потоке оставался руководить ст. сержант Павлов В.А. Он довольно успешно справлялся с этими обязанностями. Команда продолжала работать устойчиво, перевыполнять производственные задания.

Близился крах фашистской Германии.

По несколько раз в день раздавался мелодичный звон позывных радио, возвещавших об очередных салютах в честь взятых немецких городов.

2 мая вечером диктор Всесоюзного радио Ю. Левитан своим чеканным голосом, читая буквально по слогам, огласил приказ Верховного Главнокомандующего о том, что наши войска полностью овладели столицей Германии городом Берлином.

В Москве в честь этой победы был дан салют 24 артиллерийскими залпами из 324 орудий.

В газетах появились сообщения, что Гитлер и Геббельс покончили жизнь самоубийством, итальянские партизаны казнили Муссолини. Фашистский рейх доживал последние дни.

8 мая поздно вечером я лег спать. Вскоре, ночью, меня разбудили шум, крики за окном.

Наскоро одевшись, выбежал во двор. Возле клуба, у громкоговорителя на столбе, - огромная толпа, к которой присоединялись подбегавшие отовсюду офицеры, солдаты, сержанты. Многие на ходу надевали гимнастерки.

Замполит дивизиона капитан Георгиевский, возле которого я остановился, сказал, что по радио через несколько минут будет передано важное сообщение.

В 2 часа 15 минут раздались позывные московского радио. Ю. Левитан торжественным голосом объявил, что в Берлине подписан акт о безоговорочной капитуляции фашисткой Германии.

Вокруг крики: «Ура! Победа! Мир!». Поздравления друг друга. С радостью воспринимаем Указ Президиума Верховного Совета СССР, что отныне день 9 мая объявляется Днем Победы и будет ежегодно отмечаться как всенародный праздник.

Спать уже никто не ложился.

Вечером 9 мая выступил И.В. Сталин с обращением к народу. Затем в 21.50 был передан Приказ о полной победе над фашисткой Германией и об артиллерийском салюте 30ю артиллерийскими залпами из одной тысячи орудий.

24 июня в Москве на Красной площади состоялся парад Победы.

В нем приняли участие сводные полки всех фронтов. Командовал парадом Маршал Советского Союза К.К. Рокоссовский, принимал парад Маршал Советского союза Г.К. Жуков. В заключение парада 200 советских воинов под барабанный бой бросили к подножию Мавзолея 200 знамен поверженного гитлеровского вермахта.

После 9 мая завод продолжал выпускать снаряды для реактивной артиллерии. Задания по их выпуску не снижали.

Прибывавшие из командировок офицеры рассказывали, что на восток один за другим идут эшелоны с войсками, танками, артиллерийскими орудиями, «катюшами» и другой боевой техникой.

По всему было видно, что предстояла война с Японией.

6 августа США сбросил атомную бомбу на Хиросиму, 9 августа - на Нагасаки.

8 августа Советский Союз объявил войну Японии и 9 августа начал боевые действия против более чем миллионной группировки Квантунской армии, сосредоточенной у границ СССР в Манчжурии. В этот день «Правда» вышла с передовой: «Японский агрессор будет разгромлен!»

Одновременно с Маньчжурской наступательной операцией (9 августа – 2 сентября) проходила Южно-Сахалинская наступательная (11-25 августа) и Курильская десантная (18 августа – 1 сентября) операции.

В результате были освобождены захваченные японцами южная часть Сахалина и протянувшаяся от Камчатки до Хоккайдо гряда Курильских островов.

Советские войска в ходе военных действий взяли в плен около 600 тысяч солдат и офицеров, захватили около 700 танков, более 1,8 тысяч орудий, 860 самолетов. От японских оккупантов были освобождены Маньчжурия, Северная Корея.

После разгрома советскими войсками Квантунской армии, завершения военных действий в Манчжурии и на Сахалине американские оккупационные силы 28 августа начали высадку на Японские острова.

2 сентября 1945 года в 9 часов 04 минуты по местному времени на борту американского линкора «Миссури» был подписан акт о капитуляции Японией.

Вторая мировая война закончилась.

/«История второй мировой войны», М. 1989, стр. 107 – 109/
Завод продолжал выпускать боеприпасы, но прежнего напряжения уже не было. Где-то в середине сентября в бригаду прибыл из Москвы курировавший ее подполковник.

В бригаде он был мало, урывками, большую часть времени находился в Горьком.

В один из дней, когда я, встретившись у штаба с помначштаба капитаном Соболевым, кратко познакомил его, по его просьбе, с результатами дознания по какому-то порученному мне делу, приехал из Горького на «эмке» подполковник. Проходя в штаб, он на вопросительный взгляд Соболева сказал ему, что в обкоме партии уже все согласовано. И хотя больше ничего конкретного он не сказал, я понял, что скорее всего шла речь о дальнейшей судьбе бригады.

Подполковник уехал вскоре в Москву, а через некоторое время пришел приказ о расформировании бригады.

Примерно где-то в это время в штабе бригады были оформлены наградные материалы на группу офицеров. Я был представлен, как мне сказали, к ордену Отечественной войны. Поговаривали, что отправленные в Москву наградные материалы были уже завизированы зам. командующего артиллерией по ГМЧ. Но по расформированию бригады мы разъехались по частям, наградные материалы то ли застряли в какой то очередной инстанции, то ли затерялись где-то.

После получения приказа о расформировании бригады навалились новые заботы: сдать на склады числящееся казенное и заводское имущества (контроль был очень строгий, в случае недостачи, скажем простыни офицеру следовало уплатить из своего денежного содержания в двенадцатикратном размере ее стоимость), передать на сборный пункт в Гороховецких лагерях личный состав.

А затем после оформления документов начали постепенно разъезжаться в Москву и офицеры бригады, где их ждали новые назначения или демобилизация.

В Москву офицеры выезжали в разное время, и со многими, с которыми вместе служил и дружил в Сормово, к сожалению, связи после расформирования бригады утратились. Тем более, что судьба разбросала нас по разным частям. Правда, с некоторыми со временем удалось наладить переписку.

Прислал мне несколько писем мой близкий друг Николай Антонов. Адрес его новой службы я узнал от его подруги Желтовой в пос. Комсомольском вблизи Сормово.

Как писал Н. Антонов, 17 октября он прибыл по назначению в воинскую часть в г. Котовске Одесской области. Сразу же по прибытии был направлен на заготовку дров в Винницкую область. Хотя его часть находилась в городе, Сормово теперь для него по сравнению с ним казалось столицей. «Грязь здесь, писал он, собрали со всей Украины».

После Котовска Н. Антонов проходил службу в воинской части п.п. 11906 в г. Килия Измайловской области. Был здесь взводным в полковой школе. Затем перевели, как он писал с присущим для него юмором, «на интеллигентную роботу, управленцем» (какую – не расшифровал, подчеркнул только, что должность без личного состава). От него я узнал, что наш командир дивизиона майор Аллояров демобилизовался, уехал «в свою Татарию», что старшина Купряшев и сержанты из бригады продолжали службу и довольны ее условиями. Николай очень хотел встретиться со мной во время отпуска, «вспомнить», как он писал, горьковские «Золотые буквы». Но встретиться нам так и не удалось. К сожалению, переписка с Антоновым вскоре прервалась (причин не знаю), и о дальнейшей его судьбе мне не известно.

Получил я несколько писем и от Владимира Слепнева (адрес его узнал от его жены Лидии, на которой он женился еще в Сормово, и написал ему).

Из Москвы он был направлен в г. Озеры, в Подмосковье. 31 января 1946 года демобилизовался, хотя и не хотели его отпускать. Правда, потом пожалел, что поторопился с демобилизацией. Работал в две смены, с утра до ночи, военруком в средней школе, получал 500 гр. хлеба в день, 1литр керосина и 400 гр. соли в месяц. Ни дров, ни света, а с рынка брать – надо 30 тысяч рублей.

В марте 1987 года я через Коловгривского райвоенкома в Костромской области узнал адрес Владимира Слепнева и переписка с ним возобновилась, продолжалась сравнительно продолжительное время. Мы, неизменно поздравляя друг друга с праздниками, с Новым годом, делились воспоминаниями.

После школы он работал оперуполномоченным РО МГБ, начальником РО МВД, 2м секретарем райкома партии, председателем колхоза, зам. председателя райисполкома, начальником ЖКО леспромхоза, мастером МПМК, зам. директора совхоза. Выйдя на пенсию, работал рабочим межколхоз–лесхоза, инженером горгаза, диспетчером райпожкоманды.

Имеет 3х детей, 5 внуков и 3х внучек. С распадом Союза переписка с ним прекратилась.

Продолжительное время я переписывался с бывшим начальником штаба бригады и командиром 28 ОГМД Константином Кирилловичем Михайловым.

Переписка с ним установилась совершенно случайно. Желая восстановить связь с однополчанами по 28 ОГМД, в феврале 1985 года я направил в газету «Красная звезда» просьбу откликнуться к Пустовойтенко, Лашину, Кудряшеву и другим однополчанам по дивизиону. Письмо это в рубрике «Отзовитесь, фронтовые друзья!» газета опубликовала более чем через два года, 20 июня 1987г. (Почта «Поиска» была очень большая, и редакция публиковала письма, как мне сообщили, в порядке поступления).

Вскоре я получил из Братска письмо:

«Уважаемый, Я.М. Ляховецкий!»

В «Красной звезде» от 20 июня 1987 года прочел Вашу просьбу откликнуться боевых товарищей по 28му отдельному гвардейскому минометному дивизиону. Вы указали фамилию Пустовойтенко. Если он был командиром батареи, тогда – это тот дивизион, который в 1943 году и далее входил в состав 2го Тацинского танкового корпуса, который 3 июля 1944 года первым ворвался в г. Минск, под командованием генерала Бурдейного А.С.

Я, Михайлов Константин Кириллович, был командиром этого дивизиона, которому было присвоено почетное звание «Минский» с вручением ордена Александра Невского.


Если эти данные отражают истину, ответьте мне. Я живу в г. Братске по адресу 66570, г. Братск, 30, Гиндина 18/2 кв. 112.
С уважением подполковник в отставке

/подпись/.


21 июня 1987 года
Мы начали переписываться, обменялись фотокарточками.

Как сообщил Константин Кириллович, после расформирования бригады ему предложили службу в Карелофинской республике. Он отказался, подал рапорт на увольнение и был уволен в запас по состоянию здоровья как инвалид 2й группы. По завершении учебы в Саратовском индустриальном техникуме, с четвертого курса которого был призван в 1939 году в Красную Армию, некоторое время проучился в Бакинском индустриальном институте, но из-за материального положения был вынужден отказаться от продолжения учебы. Работал преподавателем в школе детской колонии МВД, начальником цеха, ст. диспетчером, гл. механиком производства в колонии. Затем до 1962г. служил во внутренних войсках Азербайджанской ССР.

На пенсию уволился по выслуге лет. Работал в Республиканском комитете профсоюза рабочих нефтяной и химической промышленности. Заочно окончил с отличием Азербайджанский институт языков. В 1970г. переехал с семьей в г. Братск. 17 лет работал в школе военным руководителем. Активно участвовал в военно-патриотической работе среди молодежи, подготовке ее к службе в армии. Являлся зам. председателя районного совета ветеранов войны. Женат. Имеет двух дочерей. Думал переехать из Братска в центр России.

После распада СССР по неизвестным мне причинам переписка с ним прекратилась. Я несколько раз писал в Братск, но ответа не получил.

Из переписки с К.К. Михайловым узнал о его прежней службе, с которой он был направлен в наш 28 ОГМД.
Константин Кириллович в письме от 11 октября 1987г. писал:

«Спасибо за фото. Как увидел тебя, сразу возникла различная ассоциация с прошлым. Я не помню, когда я прибыл в 28 ОГМД, но кажется – в июле 1943г. Со мной прибыл капитан Давыдов Петр Гаврилович (если не ошибаюсь в отчестве) на должность начальника штаба. В армейской опергруппе… была врач. Очень скромная, хорошая женщина. Муж – в Средней Азии, в тылу, женился. После этого она соединила свою судьбу (по-фронтовому) с Петей Давыдовым.… Но однажды наше расположение подверглось нападению с воздуха. В результате – жена Давыдова погибла… (получила осколочное ранение в живот. Давыдов буквально, как писал К.К., был в шоке от этой потери – Я.Л.)

К этому времени зам. командующего артиллерией фронта по ГМЧ генерал Ниловский Сергей Федорович принял решение о назначении меня командиром 28 ОГМД, а капитан Давыдов попросил меня, как друга, забрать его с собой на любую должность. Связавшись с Сергеем Федоровичем, я получил санкцию о назначении его начальником штаба дивизиона».

Воспоминания К.К. Михайлова, беседы с В.Н. Сысоевым, публикации в военно-исторической литературе о боевых действиях соединений, которые поддерживал 28й ОГМД помогли восстановить обстановку, в которой действовал дивизион после моего ранения, проследить путь, пройденный им до окончания войны. Возможны некоторые неточности, но не думаю, что так уж значительны.


6. 28 ОГМД в Смоленской, Белорусской,

Восточно-Прусской операциях.

(август 1943 – май 1945)
На первом этапе Смоленской операции (7-20 августа 1943г.) соединения 31й армии, встретив упорное сопротивление противника, и испытывая нехватку боеприпасов, своей задачи не выполнили. Они смогли вклиниться в главную полосу вражеской обороны лишь на глубину 4-6 километров. Такое же положение сложилось и на участках соседних соединений на правом фланге.

Вследствие этого, Ставка приняла решение изменить направление главного удара войск Западного фронта, нацелив его на Ельню и Дорогобуш. Перейдя 28 августа в наступление, войска центра и левого фланга за два дня боев прорвали оборону противника на глубину до 16км. 30 августа был освобожден г. Ельня, 1 сентября – Дорогобуш.

Вместе с наступающими частями продвигался и 28 ОГМД, поддерживая их своим огнем.

Об одном из эпизодов этого периода в своем письме поведал Константин Кириллович Михайлов.

«Ведя боевые действия на территории Смоленской области, - писал он, - поддерживаемые нами соединения продвигались на запад. Однажды мною был получен приказ скрытно, в ночное время, продвинуться в западный участок и быть готовым к нанесению на ожидаемого противника огневого налета, где-то несколько западнее Дорогобужа. Этот приказ был доведен до командиров батарей и обсужден с начальником штаба Давыдовым. На него была возложена задача по высылке дозорной разведки и организации необходимой охраны боевой колонны. Я же должен был проконтролировать прохождение колонны на определенном участке, а затем выйти в голову колонны. Это должно было произойти где-то на рассвете.

Колонна медленно, частично по бездорожью, продвигалась в заданном направлении, о чем было доложено вверх. Я стал продвигаться вперед, что было не очень быстро. Но вот, стремясь вперед, обгоняя колонну, я увидел скопление наших машин по маршруту. О причинах доложить никто не смог. Добравшись до головы колонны, я был опечален: головная машина, двигавшаяся по полевой дороге, с солдатом, лежавшим на крыле правого переднего колеса, в качестве «фары», - наехала на мину. Правое колесо было выведено из строя, а куски солдата – на ближайшем дереве. Капитан Давыдов к этому времени (меня еще не было) подъехал к месту происшествия, остановил движение и пошел по дороге, желая осмотреть ее,… и сам наступил на противопехотную мину. Конечность до колена была выведена из строя. А его самого – срочно повезли в ближайший медсанбат или госпиталь (что попадется). Вот к этому времени я прибыл. Принял меры к разведке пути при помощи единственного миноискателя и щупов. Больше мин обнаружено не было. Колесо было заменено, погибшего сняли с дерева и захоронили. Продолжили движение и прибыли к месту назначения, обеспечив боевую готовность».

Через несколько дней Константину Кирилловичу удалось разыскать Давыдова в полевом госпитале. Здесь он узнал, то Давыдову ампутировали голеностопный сустав. Петр Гаврилович признался, что в случившемся на полевой дороге виноват лично он, так как поручил вести колонну другому офицеру, а сам решил заехать в Дорогобуж, где учился до войны. Вскоре П.Г. Давыдов был эвакуирован в г. Томск.

15 сентября ударная группа войск Западного фронта возобновила наступление на Ярцевском направлении и к концу дня 16 сентября освободила г.Ярцево.

После освобождения Ярцево перед армиями Западного фронта открылся путь на Смоленск. Стремясь удержать его, фашистское командование бросало в бой не только сводные батальоны разгромленных полков и дивизий, но и полицейские части. Бои носили крайне ожесточенный характер. На подступах к городу наши части отбивали ежедневно по 10-15 вражеских контратак.

28й ОГМД перебрасывался с участка на участок, поддерживая действия различных соединений, а 25 сентября принял непосредственное участие в освобождении Смоленска, сменив буквально перед началом штурма другой гвардейский минометный дивизион. Однако в приказе Верховного Главнокомандующего был указан не 28 ОГМД, а тот, который он сменил.

В октябре 1943г наши войска вышли на дальние подступы к Орше, превращенной гитлеровцами в мощный узел обороны на минском направлении. Они дважды – осенью 1943г и весной 1944г - пытались прорвать оборону противника, но успеха не добились.

15 апреля 1944г в командование Западным фронтом вступил самый молодой в Красной Армии полководец – 38ми летний генерал–полковник Иван Данилович Черняховский, сменивший на этом посту генерала армии В.Д.Соколовского. 19 апреля Западный фронт был разделен и переименован в 3й Белорусский.

16 июня 1944г 28 ОГМД вошел в состав 2го гвардейского танкового Тацинского корпуса генерал–майора А.С.Бурдейного и с этого времени прошел с ним боевой путь до конца войны.

С июня 1944г войска 3го Белорусского фронта, находившиеся у восточных рубежей Белоруссии, начали готовить операцию по ее освобождению, под условным наименованием «Багратион».

Выдвинутая к 12-13 июня на Оршанское направление 11я гвардейская армия генерал–лейтенанта К.Н.Галицкого была усилена 2м гвардейским танковым Тациским корпусом, и другими прибывшими из резерва Главного командования частями.

Наступление началось 23 июня. В 6 часов утра после залпа гвардейских минометов открыла огонь артиллерия. В 8.20 над передним краем появились наши бомбардировщики, затем – штурмовики.

Противник упорно оборонялся. И только на вторые сутки в полосе 11й гв. армии обозначился успех. Ее части овладели районным центром Бабиновичи. В образовавшийся прорыв был введен 2й гвардейский танковый корпус. Вместе с ним в прорыв вошел 28й ОГМД. Действия дивизиона вместе с танковыми частями в оперативной глубине проходили в сложной обстановке. В таких операциях, как писал К.К.Михайлов, дивизиону еще не приходилось участвовать.

Местность вдоль магистрали была сильно заболоченной и требовались большие усилия, чтобы не отстать от танков, обеспечить подвоз боеприпасов.

26 июня части корпуса вышли на Минскую автомагистраль западнее Орши и к рассвету 27 июня овладели опорным пунктом Староселье. В этот же день была освобождена Орша.

Отрезанная с запада оршанская группировка устремилась на юг и юго–запад, стремясь прорваться через наши боевые порядки. К вечеру 27 июня противник сосредоточил большое количество войск на узком участке с целью пробиться на запад и выйти из окружения.

Сложилась очень напряженная обстановка. В темноте гитлеровцы могли прорваться к Березине и занять оборону на западном берегу, в результате наши войска сами могли оказаться в окружении.

В этот критический момент к месту скопления фашистских войск были выдвинуты «катюши». Реактивные снаряды точно легли в плотную массу неприятельских войск и техники.

После разгрома Оршанской группировки, 28 ОГМД вместе с 2м гвардейским танковым корпусом устремились в р.Березине. «Было нелегко, но ново, - писал К.К.Михайлов – Все мы находились в повышенной боевой готовности. Со всех сторон можно было получить неожиданный удар противника (и даже со стороны нашей авиации, что, кстати , имело место).»

Дивизион, следовавший за танкистами, обходил населенные пункты, большаки, чтобы не ввязываться в бои с вражескими гарнизонами. Нередко на пути встречались группы противника, пытавшиеся вырваться из окружения по проселочным и окружным дорогам. Чтобы не задерживаться и не снижать темпы продвижения, на них нередко не обращалось внимания. Но не всегда это удавалось. Тогда приходилось вступать в бой, а взятых в плен немецких офицеров и солдат затем передавать подходившим мотострелкам или партизанам.

1 июля 2й гв. танковый корпус, форсировав в р-не Чернявки, южнее Борисова, Березину, стремительно стал продвигаться на запад к Минску. Во второй половине 2 июля, совершив 60ти километровый бросок, он захватил Смолевичи.

Танкистам Бурдейного приходилось действовать в исключительно трудных условиях, преодолевая глубоко эшелонированную оборону, лесисто–болотистую местность. В таких же условиях действовал и находившийся в боевых порядках корпуса 28й ОГМД. Во многом содействовали их успешным действиям партизаны. Они расчищали просеки, убирали завалы. Партизанские проводники указывали безопасные и проходимые для боевых машин пути.

3 июля, на рассвете, вместе с 4й гв. танковой бригадой корпуса Бурдейного 28й ОГМД первым ворвался в Минск.

Восточнее Минска наши войска окружили 100 тысячную немецкую группировку, которая к 11 июля была разгромлена. Противник потерял свыше 70 тыс. чел. убитыми. Значительная часть ее солдат и офицеров была пленена. 17 июля по главным улицам Москвы под конвоем проследовало свыше 57 тысяч гитлеровцев, захваченных в плен в Белоруссии.

Приказом Верховного Главнокомандующего 28му ОГМД (ком. гв. майор К.К.Михайлов) было присвоено наименование «Минский». Он был награжден орденом Александра Невского.

Войска 3го Белорусского фронта, освободив Белоруссию, вели наступление на Литовской земле, неудержимо продвигаясь к границам фашисткой Германии.

28й Минский ордена Александра Невского отдельный гвардейский минометный дивизион в составе танкового корпуса Бурдейного в июле – августе 1944г. участвовал в операциях по освобождению Вильнюса, Каунаса, Вильковишкиса, выходу к границе с Восточной Пруссией.

Бои за освобождение Вильнюса оказались длительными и упорными. Он был освобожден 13 июля в ходе пятидневных боев с крупной гитлеровской группировкой.

После падения Вильнюса немецко-фашистское командование особое внимание уделяло обороне города и крепости Каунаса, пытаясь всеми силами удержать этот район в надежде предотвратить угрозу перенесения военных действий на территорию Германии.

Обстановка на фронте менялась с чрезвычайной быстротой.

В ночь на 30 июля Черняховский перебросил 2й гв. танковый корпус Бурдейного из 11-й гв. армии в полосу 33й армии (ком.ген.-лейтенант С.И.Морозов), где выявилось слабое место в обороне противника.

Общевойсковые соединения ген. С.И.Морозова и танкисты ген. А.С.Бурдейного за день прорвали оборону немецко-фашистских войск на 40км.

2й гв. танковый корпус ген. А.С.Бурдейного, выйдя с 28 ОГМД в район Козла – Руда – Пильвешкис, отрезал пути отхода Каунакской группировки. 1 августа Каунас был освобожден.

В начале августа ожесточенные бои развернулись на Вылковишковском направлении. В район Вилковишкиса, который был освобожден частями 33й армии и 2го гв. танкового корпуса 2 августа, немецкое командование перебросило танковую дивизию «Великая Германия», части двух новых пехотных дивизий.

Вилковишкис неоднократно переходил из рук в руки. При поддержке танкистов ген. А.С.Бурдейного 17 августа части 33й армии снова выбили оккупантов из города.

28й ОГМД в трудных условиях, подвергаясь налетам немецкой авиации, действовал в эти дни на самых ответственных участках этого направления.

Об одном из эпизодов рассказал в своем письме Константин Кириллович Михайлов:

«При боевых действиях в Литве за город Вилковишкас, я, находясь при командире танкового корпуса генерале Бурдейном, лишь по рации держал связь со своими ребятами. Получив боевую задачу, я отправился (перед рассветом) в расположение дивизиона. Майору Шилову Дмитрию и майору Ядренникову Николаю Пименовичу была поставлена задача по передвижению боевых установок и др. средств к ОП. Поняли задачу и наши командиры батарей.

Я убыл на КП, держа связь по радио. Через несколько минут я увидел летящие самолеты немцев и сообщил об этом своим, предупредив о необходимости маскировки и т.д.

Самолеты исчезли из вида, а я прибыл на КП. А спустя некоторое время, связавшись с дивизионом, узнал, что он подвергся воздушному нападению в момент его рассредоточения в ближайшие лесные массивы, чем командовал майор Ядренников, не заботясь о себе, в результате чего попал между двух разрывов и был пронизан осколками, и уже захоронен. Получили ранения майор Шилов, ст.лейтенанты Запара и Лашин. Ранено еще несколько человек.

…Вскоре после выхода к приграничной полосе с Восточной Пруссией, нам дали отдых в районе Козловой Руды, западнее Каунаса. Именно в это время дивизиону был вручен орден Александра Невского за освобождение г.Минска генералом Черняховским в присутствии Сергея Федоровича Ниловского (зам.командующего артиллерией 3-го ВФ по ГМЧ. –Я.Л.). Они узнав (кто – то поведал им тайно) о том, что у меня язвенная болезнь 12ти перстной кишки на нервной основе, приказали отправить меня в госпиталь Каунаса (как бы на время). Это было в августе. Оттуда эвакуировали в Москву, из госпиталя Боткина, - в Ессентуки, в санаторий Красной Армии, 4-го января 1945г.- в Москву, в Управление кадров артиллерии. Просился к себе в дивизион, который принял у меня (ведь сказали «на время») Дмитрий Шилов. Отказали, сказав: хватит, навоевался. Направили в г. Горький…»
Как писал К.К.Михайлов, его сильно потрясла гибели замполита дивизиона гв. майора Ядренникова Николая Пименовича. Ему он посвятил стихи «Памяти друга», которые прислал мне.

В них, в частности, есть такие строки:


«Уж много лет прошло

со дня Победы,

Но не забыты,

горести и беды,

Которые пришлось

нам пережить.

Пока живем,-

войны нам не забыть!..

О комиссаре своем

память в сердце храню.

Да, я был командир,

он мой замполит.

Наш путь фронтовой

потом, кровью полит…

Учил он меня

людей в бою познавать.

У меня же учился –

в цель снаряд посылать.

Он правду от фальши

умел отличать,

Солдатскую душу

учил понимать…

За то,

что себя отдавал он другим,



За сердце большое-

был всеми любим.

Мечтал о победе,

был бесстрашен в бою,

В сражении погиб

за Отчизну свою.

Но пока я живу,

для меня он –живой!

Повсюду он рядом,

он всюду со мной…

Всех детей и внуков

об одном я прошу:

Понять мою боль,

что годы в сердце ношу.

Чтоб злостью к фашизму

были силы утроены,

А свершения ваши

памяти павших достойны…»


В последнее время нередко новоявленные историки, некоторые писатели пытаются переписать историю Великой Отечественной войны, умалить подвиг наших воинов, извратить роль комиссаров и политруков.

Даже известный писатель фронтовик Виктор Астафьев, из под пера которого вышли талантливые, правдивые произведения о прошедшей войне, не удержался от того, чтобы в беседе с корреспондентом «Комсомольской правды», говоря о том, что с передовой мало кто вернулся, заявить: «Вышли сейчас вперед комиссары… Вот они выжили… Они как ушли на фронт дубарями, так дубарями и вернулись» /»Комсомольская правда» 30 апреля 1994г/.

Я знал Николая Пименовича Ядренникова, которого В.Астафьев причисляет к «дубарям», во время моей службы в 28м ОГМД. Это был грамотный, душевный, смелый, заботившийся о личном составе, боеспособности дивизиона, не отсиживавшийся в блиндажах под пятью накатами комиссар. Он, наверное, мог остаться живым, если бы отдав необходимые приказания по рассредоточению дивизиона, позаботился и о своей безопасности. Но он думал тогда не об этом, а о том, как сохранить людей, боевые установки.

Н.П.Ядренников не уходил на фронт «дубарем». К сожалению, и не вернулся он с фронта. И таких среди комиссаров, политруков были тысячи. Героически погибли член Военного совета Западного фронта дивизионный комиссар Д.А.Лестев, комиссар соединения С.А.Ковпака С.В.Руднев, один из руководителей героической обороны Брестской крепости полковой комиссар Е.М..Фомин, мл.политрук из знаменитой панфиловской дивизии В.Г.Клочков и многие другие.

Конечно, среди политработников, как, впрочем, и другого генеральского и офицерского состава, встречались выскочки, малограмотные, слабо подготовленные, не пользующиеся авторитетом у личного состава. Возможно, с таким «дубарями» и пришлось встретиться В.Астафьеву. Но их все же было меньшинство.

Во второй половине августа войска 3го Белорусского фронта перешли к обороне на подступах к границе с Восточной Пруссией.

Вместе с ними к предстоящим боям готовился и 28й ОГМД, находившийся во втором эшелоне фронта восточнее Вилковишкиса.

16 октября 1944г после мощной артиллерийской подготовки войска 3го БФ начали штурм Гумбинненского и Летценкого укрепрайонов.

11я гв. армия ген.–полковника К.Н Галицкого, нанося главный удар из района Вилковишкиса в общем направлении на Гумбиннен, за первые два дня сломила упорное сопротивление врага и продвинулась на 11-18км.

19 октября в ее полосе в прорыв был введен 2й гв. танковый корпус ген.-майора А.С.Бурдейного. на другой день танкисты, в боевых порядках которых находился 28й ОГМД, форсировал р.Ромните и к исходу дня прорвался с юга к Гумбиннену.

Действовали в чрезвычайно сложных условиях. От дождей размокли дороги. Приходилось брать штурмом каждый дом, хутор, превращенные в крепости, уничтожать оставшиеся в тылу наших войск мелкие группы противника, ожившие огневые точки.

К утру 22 октября на подступах к Гумбиннену создалась чрезвычайно острая обстановка. Бои приняли особенно ожесточенный характер. Со стороны противника в них участвовало до 200 танков и 150 самолетов.

После изнурительных боев танковый корпус Бурдейного совместно с поддерживающими его стрелковой дивизией и 28й ОГМД был вынужден перейти к обороне. Создалась угроза их окружения, и 23 октября они были выведены на восточный берег р. Ромните.

13 января 1945г. после мощного залпа «катюш» и артиллерии началось наступление войск 3го БФ на Истенбургско-Кенингсбергском направлении.

Наибольший оперативный успех в ходе упорных боев был достигнут на стыке правого фланга 5й армии и левого фланга 39й армии. Сюда 19 января были переброшены 11я гв. армия и 2й гв.танковый корпус. Совершив в течении ночи в снегопад и буран 50ти километровый марш, танковый корпус прорвал вторую полосу вражеской обороны и продвинулся вперед на 15-20км. Ночью 22 января был захвачен Истенбург, во второй половине дня – важный опорный пункт на пути к Кенисбергу Беслау.

18 февраля 3й Белорусский фронт понес тяжелую утрату: в р-не г. Мелзак получил смертельное ранение командующий фронтом И.Д. Черняховский. В правительственном сообщении, помещенном на следующий день в газ. «Правда» говорилось: «18 февраля скончался от тяжелого ранения, полученного на поле боя в Восточной Пруссии генерал армии Черняховский Иван Данилович – верный сын большевистской партии и один из лучших руководителей Красной Армии. В лице товарища Черняховского государство потеряло одного из талантливейших молодых полководцев, выдвинувшихся в ходе Великой Отечественной войны…» 21 февраля командующим фронтом стал Маршал Советского Союза А.М.Василевский.

6 апреля после залпов «катюш» и трехчасовой артиллерийской подготовки начался штурм Кеннингсберга. 9 апреля его гарнизон капитулировал. Спустя месяц сложили оружие остатки группировки на Земланском полуострове. 29 апреля соединения 11й гвардейской армии добили гитлеровцев на косе Фришес – Нерунг, отделявшей залив Фришес-Хафф от Балтийского моря.

Восточно-Прусская операция завершилась.

На берегах Балтики закончил бои и 28й Минский ордена Александра Невского отдельный гвардейский минометный дивизион, прошедший путь от Москвы до Восточной Пруссии.

На последней странице журнала боевых действий дивизиона записано:

«За время Великой Отечественной войны дивизион нанес противнику следующие потери: уничтожил и подавил 29 артиллерийских и минометных батарей, 145 ручных и станковых пулеметов, сжег 19 танков и самоходных орудий, 9 складов с горючим, 270 автомобилей.

За самоотверженность и воинское мастерство, проявленное в боях, 230 воинов дивизиона награждены боевыми орденами и медалями.

В боях погибли и за проявленный героизм зачислены почетными воинами дивизиона: гвардии капитан Даниэльс В.С., гвардии майор Ядренников Н.П., гвардии майор Головастиков А.А., гвардии лейтенант Радионов П.С., гвардии рядовой Петров П.Н. Вечная память героям!»

/М.Сонкин. «Рассказы про «катюшу», М. 1960, с.190/.


В перечне Генштаба Советской Армии №36, стр.161, отмечается, что 28 й отдельный гвардейский минометный дивизион входил в состав Действующей Армии с 21.12.1941 по 25.04.1944г. и с 16.06.1944 по 9.05.1945г.

/справка Центрального архива Министерства обороны Российской федерации, от 4 марта 2002г., №3 /149 237/.



1   2   3   4   5   6


База данных защищена авторским правом ©bezogr.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница